RSS Eng

RSS

Печать

Общественная дискуссия "Пути преодоления взаимного недоверия государства и общества. Открытость государства: реальные границы и общественные потребности"

Проводится Комиссией Общественной палаты РФ по вопросам развития гражданского общества и участия общественности в реализации национальных проектов

Ведет дискуссию председатель Комиссии, Президент Института проблем гражданского общества СЛОБОДСКАЯ Мария Александровна

Участники: представители 70-ти правозащитных, социальных, образовательных, экспертных и др. некоммерческих организаций, члены Общественной палаты РФ

Место проведения: Москва, Российская государственная библиотека

С Т Е Н О Г Р А М М А

Москва

21 июня 2006 года


М.А. СЛОБОДСКАЯ

Я с удовольствием приветствую вас на второй общественной дискуссии, проводимой по инициативе нашей Комиссии.

Второй раз наша дискуссия проходит по средам, и мне кажется очень интересным предложение Анны Слободской наши встречи такого рода "Общественная среда". (Реплики: «Хорошая идея», «Поддерживаем» и т.п.)

Сегодня наше обсуждение будет посвящено исключительно важному вопросу: сложилась ситуация, что общественность не доверяет государству, а государство, и мы видим тому много свидетельств, не доверяет обществу. Поскольку эта ситуация представляется абсолютно ненормальной, а для движения вперед нашей страны, даже катастрофической, то считаю наше обсуждение актуальным и важным. Предлагаю не только называть то, что препятствует взаимному доверию, но и предлагать меры по преодолению этого.

Хотелось бы, чтобы каждое выступление заканчивалось совершенно конкретным предложением.

И теперь я хочу вам данные исследований общественного мнения, проведенные ВЦИОМ и «Левада-центром».

Опрос "Левада-центра" показал, что главным препятствием на пути экономических реформ жители страны считают три основные причины: сопротивление чиновников-бюрократов, слабость власти и отсутствие продуманной программы преобразований.

Причем из этих трех причин 33% уверенно называют главной причиной сопротивление чиновников-бюрократов. Это, по-моему, очень показательная цифра.

ВЦИОМ провел опрос об отношении россиян к деятельности ряда государственных и муниципальных институтов.

Отрицательно оценивают действия глав МСУ 41% опрошенных, 33% отрицательно оценивают действия губернаторов, 54% не одобряют все, что происходит в армии, т.е. не доверяют нашим Вооруженным силам.

По правоохранительным органам такая картина: деятельность этого института 57% категорически не одобряют.

По судебной системе 51% россиян высказались абсолютно негативно.

Это я приводила данные ВЦИОМа.

Вернусь к данным "Левада-центра". Правительству доверяет 14% россиян, а парламенту только 11%.

Вот такая картина.

Причин этого много. Часть из них имеет корни в нашей истории. Часть – в недавнем прошлом и сегодняшнем дне – это приватизация, ваучеризация, дефолт, коррупция, всесильная бюрократия, наплевательское отношение к человеку со стороны чиновников, произвол, безнаказанность при нарушении закона для определенного круга лиц и т.д. Очевидно, что это и результат тактики государственных органов, когда ключевые решения принимаются без какого-либо общественного обсуждения.

Все это и многие другие причины, о которых мы сегодня будем говорить, не содействует тому, чтобы пропасть недоверия уменьшалась. Вот и возникают извечные наши «Так жить нельзя» и «Что делать?».

И.Е. ДИСКИН, сопредседатель Совета по национальной стратегии

Во-первых, огромное спасибо за приглашение. И я действительно считаю, что сегодня взаимное недоверие государства и общества является, по существу, главным барьером, баррикадой на пути нашего дальнейшего развития.

Без преодоления этой системы взаимного недоверия шансов на органичное развитие нашей страны практически нет.

Второе мое предварительное замечание. Здесь я не хотел бы выступать в качестве сопредседателя Совета, а в качестве исследователя, который посвятил довольно много времени вообще проблема трансформации российского государства и общества и этой проблеме, как это зарождалось.

Более того, я надеюсь, что в ближайшее время выйдет книга, где я собрал материалы середины XIX века о том, как возникла пропасть между государством и обществом, как из времени начала XIX века, когда все люди были одной культуры, когда люди разных представлений могли разговаривать друг с другом, обсуждать, дискутировать, возникла пропасть, при которой и общество, и государство уже не слышало и в упор не видело друг друга, и разные части российского общества тоже уже были не готовы общаться друг с другом.

Это очень важно, потому что, на мой взгляд, именно в то время сложилась такая институциональная система жесткого противостояния.

Ничего похожего на Западе не существует. И только сейчас начинает появляться нечто похожее в Соединенных Штатах.

Огромная вина лежит за такое положение на российском государстве, которое с декабря 1825 года, когда оно с ужасом увидело, что гвардия, на которой стояло российское государство, спокойно, походя нарушила присягу и вышла на площадь и была готова свергать российскую государственность.

Я хотел бы обратить ваше внимание на нравственную ситуацию. Когда мы сегодня говорим, что это было время высокой нравственности, нельзя забывать, что 100 лет российская элита подавала руку цареубийцам... Хотя все понимают, что не подать руку цареубийце, это не просто попасть самому известно куда, но и на семь поколений потомков. То есть люди походя нарушали фундаментальные основы собственной – христианской - религии. Это вопрос о морали, о том как относились к присяге и так далее.

Можно почитать дневники Бенкендорфа, его преемников, тех, кого называли жандармскими либералами, причем эти люди имели собственные убеждения, очень либеральные, и они проявляли глубочайшее недоверие к российскому обществу. А ведь первое, зачем было создано четвертое управление Канцелярии его Императорского величества, это был надзор за моралью в российском обществе. И есть огромные доклады о том, что это была за мораль. Доклады жандармских управлений дают исчерпывающую характеристику того, что мы сегодня называем золотым веком. Да, золотой век был в литературе, но в области морали это было нечто совершенно другое.

Глубочайшим образом перестали доверять, как только начали разбираться, а что на самом деле, стало понятно, что это то общество, которому доверять совершенно невозможно. И эта ситуация начала передаваться и обществу, которое перестало пытаться воздействовать на власть. Началась привычная для нашей страны система злословия, когда высшие чиновники государства, вернувшись с государственного совета, где они выступали вполне лояльно и разумно, у себя в гостиных начинали говорить вещи, прямо противоположные. Двойная мораль, плоды которой мы сейчас пожинаем, сложилась в тот период. Это был первый этап.

Второй этап - появление людей, которые сделали источником своего социального статуса тотальное противостояние российскому государству.

Все помнят из курса школьной литературы тех, кого очень подробно изучали как раз: Чернышевский, Добролюбов, Белинский. Надо понимать, что это не было сколько-нибудь аналитической критикой, это было тотальное противостояние. И в обществе сложилась общественная система, что статус человека определялся мерой его тотальности противостояния российской государственности.

К чему это привело, я приеду только один пример. Нравственные облик великого русского писателя Лескова, я думаю, ни у кого не вызывает сомнений. Все читали его труды и так далее. Но я хочу напомнить, и многие это знают, источник его личной драмы. Он же стал писателем в силу личной трагедии. Он был репортером в Санкт-Петербурге, криминальным хроникером. И когда в Санкт-Петербурге появились поджоги, часть газет обвинила в этом студентов. И Лесков тогда написал всего лишь одну фразу: долг полиции исследователь все версии. В результате чего появилась статья Белинского о том, что после таких слов никто не имеет права подавать руку Лескову. Понятен уровень противостояния. Даже допустить мысль о том, что полиция должна исполнять свой долг, было невозможно.

И Лесков вынужден был уехать в глубинку, там зарабатывать себе свой хлеб, и на счастье стал великим писателем. Я привожу этот пример для того, чтобы был понятен уровень противостояния, который сложился тогда.

И после этого, с моей точки зрения, российская интеллигенция превратилась в некое такое квази-религиозное образование, спаянное, в отличие от российского государства и общества, жесткими нравственными нормами. Есть много тому свидетельств. Одним из условий которого являлось твердое противостояние российскому государству. И человек мог завоевать статус в этой квази-религиозной среде только, если он тотально и постоянно высказывался в этой системе. Были и иерархи. Достаточно вспомнить простую вещь, что среди авторов "Колокола" были великие князья.

Вот как это сложилось. И этот свет далекой звезды дошел до сегодня. Все здесь присутствующие помнят, что такое противостояние задавало статус и в советское время.

К чему это приводит сегодня? Первое. Это лишает возможности рационально оценивать действия власти. Появляется возможность спекулировать на подобных установках и зарабатывать себе пиар. Все видят, что в Южном Бутово происходит. Там же есть решение суда. Либо мы говорим, что существующий закон, действующее российское законодательство несправедливо. Давайте его менять. Либо мы говорим, что существующая государственная система несправедлива. Это разные вещи. А делать то, что сегодня происходит - подрывать доверие к государственной системе. Я утверждаю, что в нашем обществе по сию пору революция гораздо более легитимна, чем стабильное государство.

И это означает, что мы несем в себе все время, в условиях любой нестабильности несем зерна оранжевой или другой революции. Почему так важно преодолеть противостояние.

И сложилась система взаимоподдержания этого противостояния. В условиях огульной критики действий государства, отсутствия конструктивного выявления: что хорошо, что плохо, чего надо довертеть, что надо подкрутить, что надо переделать, государство получает алиби, заявляя, что у него отсутствует конструктивный партнерский диалог. Все те, кто не хочет этого диалога, кто из-за отсутствия этого диалога хочет получить возможность самовлюбленного и свободного от всякой ответственности властвования в стране, они получают алиби.

Поэтому в этом смысле радикальная критика является поддержкой авторитарных и антидемократических тенденций в российском государстве. Вот еще одна причина, почему нужно налаживать диалог.

И начинать нужно ровно с того, что является базой - с поддержки легитимности российского законодательства.

Я хочу здесь процитировать слова, произнесенные 150 лет назад. Они вам покажутся знакомыми и родными до боли. Тогда будущий граф Валуев написал: "У нас самый закон заклеймен неискренностью. Не озабочиваясь определительностью правил и ясностью выражений, он прямо и последовательно требует невозможного".

Так вот, давайте сделаем, чтобы наш закон требовал возможного. Для этого нужен анализ последствий правоприменительной практики. У нас закон написал часто слишком абстрактно и не предвидит последствий. Нужен последовательный анализ социально-экономических последствий применяемого сегодня законодательства. Это то, что вообще невозможно сделать без общественности. Это то, где можно было бы собрать все силы действующих реальных общественных неправительственных организаций и начать на очень конкретной, на предметной почве по каждому закону диалог с российским государством.

Что для этого необходимо? Для этого необходимо, чтобы Общественная палата выступила с инициативой создания общественно-государственного совета по анализу правоприменительной практики, и делать это надо вместе с Минюстом. Сейчас приходит новый министр, хороший, ему надо с чего-то начинать. С чего-нибудь начинать вместе с Общественной палатой это теперь модно. Вот это время, когда можно это сделать. Спасибо.

О.В. ЗЫКОВ, член Общественной палаты Российской Федерации, президент Российского благотворительного фонда «Нет алкоголизму и наркомании»

Добрый день, уважаемые коллеги!

Для меня совершенно очевидно, что недоверие власти и общества, граждан сопряжено с базовыми и ментальными проблемами, которыми поражено наше общество. Это, прежде всего, иждивенчество самих граждан, неспособность к самоорганизации, к самореализации конструктивной. Это патернализм власти, когда власть рассуждает о необходимости формировать правовое государство, но при этом крайне заинтересована в невежестве самих граждан и использует это невежество. Если уж вспомнить Бутово, а я сейчас принимаю в этом участие, что там происходит? Фактически происходит беззаконие, которое предъявляется как закон, причем закон, проштампованный судом. То есть это беззаконие второго порядка.

И, как неизбежная, третья составляющая этой троице ментальных проблем – это репрессивность мышления. Потому что если проблемы не решаются, если граждане фактически заложники поведения власти и не готовы к конструктивному диалогу, а власть заинтересована в этом, она культивирует иждивенчество граждан и собственный патернализм, и как результат, свое собственное иждивенчество, то надо найти виновного, почему проблемы-то не решаются. И тогда автоматически начинает раскручиваться этот маховик поиска виновных. Причем в этот список попадает все больше разных людей, разных слоев. И в конечном итоге сама власть попадает, она оказывается в ситуации, в которую она сама себя загоняет. И граждане начинают во власти искать пороки, которые надо выявлять и жечь. И дальше предлагается два абсолютно демагогических подхода: давайте искать диалог с властью, причем в режиме демагогическом, мы встретимся с властью, поговорим и диалог образуется.

Я часто встречаюсь с представителями власти. Значительная часть людей, представляющих власть, это очень милые, умные, симпатичные люди. Но это когда они каждый сам по себе и, как правило, на кухне. А в целом есть некие правила игры, их описал господин Паркинсон, и не нам это придумывать.

Есть маховик принятия решений во власти. И демагогические призывы к диалогу с властью бессмысленны, они нелепы и неконструктивны. Мы можем это продолжать делать, и ничего не произойдет, потому что каждый будет делать вид, что он движется в этом направлении. Но это не будет происходить.

В какой-то момент власть начнет подбрасывать идеи: давайте выявим плохих представителей в нас же самих, что, собственно, сейчас и происходит. Вот мы сейчас найдем негодяев, нехороших коррупционеров, накажем, и таким образом власть очистится.

Это тоже никогда не произойдет, то есть это будет бесконечный процесс. Я ни в коем случае не призываю к тому, чтобы не бороться с коррупцией. Да, не дай Бог. И правоохранительные органы должны действовать, они должны бороться с коррупцией. Но как системный способ решения, выстраивания диалога общества и власти это никуда не годится, и мы должны это понимать.

Единственный способ обеспечить конструктивные взаимоотношения – это обеспечить прозрачность принятия решений. В названии нашего действа сегодня говорится об открытости государства. Если перевести это в технологическую плоскость, то это прозрачность процедур. То есть надо выявлять те ключевые элементы, где возможно включение и общественного мнения, и диалога, и споров, таких общественных дискуссий, переговорных площадок. У нас с Марией Александровной большой опыт разных таких схем взаимоотношений. Их надо плодить, их надо размножать. Эти споры очень благоприятны.

И каждый раз, когда кто-то из власти говорит: давайте прекращать спорить. Да как это так? Надо спорить. И только в споре рождается истина. Это понятно. Другой вопрос, что этот спор должен быть максимально конструктивен, должен приближаться к конструкции принятия решений. Поэтому мы и говорили, что общественные дискуссии должны переходить в "круглый стол", а "круглый стол" должен переходить в переговорную площадку, а переговорная площадка – это конкретные документы, которые мы должны согласовывать в интересах общества и граждан. Это технология, а не демагогия. Как выглядят эти точки, где можно обеспечить эту прозрачность принятия решения, а, прежде всего, это государственные решения, муниципальные решения. На эту тему написано огромное количество учебников, здесь все понятно, здесь не надо изобретать велосипеда, все открыто.

И в этом смысле все понятно. Мария Александровна, я Вам дарю наши предложения, изложенные в этом учебнике. Там есть разделы и о прозрачности принятия решений, и так далее. Спасибо.

М.А. СЛОБОДСКАЯ

Кстати, коллеги, информация, связанная с подарком Олега Владимировича. По инициативе нашей комиссии начинает формироваться библиотека Общественной палаты. Этот учебник (я его хорошо знаю) – чрезвычайно ценное издание, потому что оно предметно, практично и очень употребляемо в текущей жизни любой организации, в первую очередь в области взаимодействия с властями.

Считаю это подарком в библиотеку Палаты. Если у вас есть какие-то публикации по тематике гражданского общества, вы выпускаете периодические издания или готовы предоставить материалы своих конференций, семинаров и т.д. – будем рады. Пожалуйста, участвуйте в формировании библиотеки. Она формируется для нас, а не для кого-то другого и где-то там. Она будет доступна всем, кто в этом будет заинтересован.

В.М. ГЕФТЕР, генеральный директор Института прав человека

Конечно, я собирался говорить о своем, как все мы, но невозможно не отреагировать на выступление господина Дискина, в котором, с моей точки зрения, цепочка, которую я сейчас назову, по-моему, и в историческом плане, а тем более в современном немножко перевернута.

Конечно, можно выхватить какое-то звено исторической или современной ситуации и говорить о том, что недоверие общества к власти - это краеугольный камень чуть ли не половины наших бед. Боюсь, что все-таки это не так.

Цепочку я бы все-таки построил так: сначала открытость. Причем открытость – это не только открытость мысли. Публикации документов, проектов, законопроектов, тех или других административных решений. Открытость власти, в первую очередь, исполнительной, хотя, конечно, имеется в виду и законодательной, и судебной тоже, это все-таки ее вторичность по отношению к обществу, если иметь в виду все народонаселение. Это ее прикладной характер. И поэтому как всякий слуга народа – это я по Конституции - он не должен, не может скрывать то, что происходит в хозяйстве.

Открытость отсутствует и отсутствовала в те самые знаменитые царские времена, в которые почему-то цареубийцам руку подавать нельзя. Те, кто ее подавал - плохие люди. А царям – убийцам подавать руку можно было, да? Потому что они были цари.

Так вот, из этой открытости или, скорее сказать, достаточной величины закрытости государства следует сначала недовольство, а уже из недовольства – недоверие. А из недоверия что? Ответная реакция на это и еще большее закрывание от общества.

Теперь я буду приводить примеры из того, что мне ближе всего за последние годы. Это связано с нашим законодательством, в первую очередь, с точки зрения соблюдения защиты основных прав и свобод граждан.

Приведу примеры. Первый – наш знаменитый федеральный закон о поправках в нормативные акты по НКО.

Ведь дело сейчас совсем не в той отвратительной процедуре, потому что она присутствовала практически с самого начала, как он вышел из Минюста. Те, про кого этот закон, узнавали в последнюю очередь. И их мнение учитывалось тоже в последнюю очередь в законодательном процессе.

Но ведь дело в другом. В нем присутствует презумпция недоверия к гражданским организациям и ассоциациям. Есть среди них подлецы? Конечно, есть. Есть среди них проворовавшиеся или обманувшие граждан, в первую очередь, даже, а не государственные институты? Есть. Но какая презумпция была в этом законе? Давайте мы всех поставим под тотальный контроль. Слава Богу, не все удалось провести его авторам. А те, кто сможет, тот докажет свою чистоту. А кто не докажет, тот проиграл.

Но получается, что ужасная бюрократическая, регламентированная до копеек процедура, наваливается не только на общественные организации, но и на государство в лице Росрегистрации, которая вынуждена будет заниматься всем этим.

Второй пример, который прошел незаметно, но на меня произвел большое впечатление. Указ Президента № 90 от 11 февраля 2005 года о том, что полежит засекречиванию. Хотя у нас есть закон о государственной тайне, но это как бы в дополнение к этому регулированию. И вы знаете, что там есть поразительные нормы: в перечень секретности вводятся стратегические виды сельскохозяйственной продукции, то, что раскрывает объем и выпуск, и поставка стратегических видов сельскохозяйственного сырья. Поскольку законом что такое стратегические виды сырья не обозначено, то можно все что угодно туда ввести. Там же есть статья 98 о засекречивании данных, "раскрывающих методы ведения следствия по уголовным делам о преступлениях против основ конституционного строя, безопасности государства, мира или безопасности человечества".

Как могла такая норма вообще возникнуть в наше время, когда методы ведения следствия, не данного какого-то конкретного уголовного дела, а методы ведения следствия становятся засекреченными?

И это проходит незаметно, а после этого нам говорят, что же вы так не доверяете власти?

Кстати, самое интересное я прочел уже в газете, что командование американской армии отказалось от планов засекретить информацию о некоторых техниках допроса. Точно в тот же день, когда я узнал об этом февральском указе Президента. Американская армия тоже далеко не подарок, мы знаем, как они умеют допрашивать. Но там давит общественное мнение. Некоторые сенаторы да и в целом общественное мнение заставило их, буквально, отказаться и сказать: или мы запретим определенные методы допроса, или мы опубликуем...

И последнее. К сожалению, примеров того, как законотворческие акты обсуждаются общественностью до их внесения в Государственную Думу, на начальном этапе очень мало. Но мониторинг законодательства осуществляют много общественных организаций, в том числе и наша - по большому спектру вопросов, касающихся прав и свобод человека. Но вы знаете, мы рассылаем результаты этого мониторинга в полторы тысячи адресов, но ни один орган власти, а, по-моему, даже ни один чиновник никогда не заинтересовался и не попросил его прислать.

М.А. СЛОБОДСКАЯ

Обращаюсь ко всем участникам дискуссии. Каждый может привести немало примеров закрытости государства, но мы с вами с самого начала договорились, что в конце своего выступления даем ответ на вопрос: что делать? Перечисление проблем - это важно. Но мы никогда не сможем выработать позицию, предложения, как это изменить, если будем фокусироваться только констатирующей части.

И.В. ПОЛЯКОВ, генеральный директор ОАО ОмПО «Радиозавод им. А.С.Попова», член генерального совета ОО «Деловая Россия»

Преодолеть взаимное недоверие государства и общества можно только одним способом. Его описал еще Платон, это создать идеальное государство, которое, к сожалению, возможно только на уровне философских концепций. Каким бы открытым ни было государства, какими бы ни были обоснованными потребности общества, противоречие между государством и обществом, во-первых, объективно, а, во-вторых, попытка снять это противоречие и составляет основы эволюции государства как социального института, с одной стороны, и общественного прогресса, с другой стороны.

Когда сегодня мы в такой плоскости выносим данный вопрос на обсуждение, мы, прежде всего, имеем в виду, что государство обязано быть адептом действий своих граждан. Именно в этом идеальном представлении мы и относимся к государству. Именно в этом качестве сегодня сформировалось глубокое убеждение, что некоторые чиновники, которые для населения, собственно, и олицетворяют государство вообще, таковыми адептами и являются, но, к сожалению, не их – общества интересов, а своих собственных. К сожалению, все это имеет место быть.

Но, на мой взгляд, решить проблему доверия между государством и обществом невозможно без формирования культуры того, что граждане обязаны одновременно с требованием от государства защищать их интересы сами должны выступать в роли адептов государства.

Граждане всецело убеждены, что ответственность за будущее лежит на государстве. И до сих пор не готовы разделить эту ответственность даже с теми, кому они делегировали свое право определять курс на будущее. Люди и государство в нынешней ситуации оказались абсолютно идеологически не связаны.

Институциональная связь между государством и обществом должна осуществляться элитой, которая выступает в роли посредника. И вот этой связи у нас сегодня нет.

Не исключаю, что я излагаю сейчас крайне непопулярный взгляд на структуру общественного устройства. Но тем не менее это так.

С некоторой долей условности можно говорить о наличии в современной России политической элиты. Но и ее интерес сегодня не консолидирован. Увы, что даже собравшиеся здесь с трудом смогут назвать 15–20 имен тех, кого общество в целом могло бы отнести к российской интеллектуальной элите. Замечу, что от государственных чиновников элита отличается, прежде всего, тем, что войти в ее состав, пролоббировав свое назначение, невозможно. Критерием реальной элиты является ориентация на внутренние ценности, в то время как и государство, и общество в целом по определению ориентированы на внешние ценности.

Мы преуспели в вопросах формирования новых внешних ценностей: демократия, либерализм, конкурентный выбор, рынок. Но ведь ценен не сам факт выбора того или иного кандидата, того или иного товара, а критерий, на основании которого этот выбор делается, то есть внутренняя целостность, внутренняя установка каждого конкретного человека.

Если мы хотим преодолеть взаимное недоверие государства и общества, то мы должны в качестве знаний поднимать не идею, а человека, который внутренне ее разделяет, а, значит, является представителем элиты, реализовывающей декларируемую государством и поддерживаемую обществом национальную стратегию…

В.Г. ГАБИСОВ, Комитет «За гражданские права»

На сегодняшний день наиболее болезненная проблема для нас – это приоритеты анти-, то есть антимилиционеры, антинаркотик, антибюрократ. И мы можем без конца повторять эти все анти, и под них надо создавать целые структуры. А у нас крайне не хватает социальных технологов, которые, исследовав проблему, могут предложить какой-то из нее выход.

Я не побоюсь, чтобы меня обвинили в каком-то лизоблюдстве. Я нашего сегодняшнего ведущего – Марию Александровну - считаю одним из выдающихся социальных технологов и учусь у нее. Есть еще ряд таких товарищей. В частности, господин Зыков - выдающийся социальный технолог.

Мне кажется, вот так как они нам надо решать проблемы, которые сегодня стоят.

Позволю себе взять в руки важнейший документ - Конституцию Российской Федерации. Если вы внимательно посмотрите на то, что она из себя представляет с точки зрения предложенной нам сегодня темы, то на ваш суд я предложу несколько статей отсюда с точки зрения взаимодействия гражданского общества и власти, с точки зрения открытости государства, с точки зрения уровня контроля гражданского общества над властью.

Ведь никто же не отрицает, что народ должен контролировать государство. Это первые пункты, записанные в Конституции. Однако это остается декларациями. И с каждым днем эти декларации приобретают все более комичный характер.

Вот, например, у нас есть большое количество экологов, которые пытаются доказать, что вот это надо делать так. В Конституции записана специальная статья 58, где это является обязанностью государства.

И когда господин Яблоков пытается кому-то что-то доказать, а ему говорят: "Вы что-то не то говорите", надо посмотреть Конституцию, это его обязанность, он это говорит, надо к нему прислушиваться. Это не его право, а обязанность. И таким образом, если нам рассматривать статьи Конституции, мы придем к тому, что решать вопрос надо с ней. То ли ее менять, то ли взять под контроль общества, но что-то надо делать именно с этим. Только тогда мы можем каким-то образом сдвинуться.

Я обращаю внимание еще на ряд таких статей. Посмотрите, пожалуйста, исторические памятники, статья 44, пункт 3. Там четко и ясно записано, что это не право гражданина заявлять об охране исторических памятников, а обязанность! А посмотрите, что делается с Москвой. Мы через 10 лет при таких темпах вообще этот город не узнаем.

Посмотрите, пожалуйста, вопрос, с денежными единицами. У нас сейчас две единицы: рубль и доллар. А в Конституции четко и ясно в статье 75 записано – рубль, никаких долларов там нет и ничего другого.

И, я благодарен Президенту Российской Федерации – гаранту Конституции, что он, наконец-таки, нас возвращает к восстановлению своего же рубля, который здесь записан.

Владимир Владимирович уже на протяжении двух своих посланий напрямую обращается: давайте взаимодействовать.

И как же мы взаимодействуем? В 2004 году генеральный прокурор Устинов издает распоряжение 074. В нем говорится, что органы прокуратуры обязаны взаимодействовать с гражданскими организациями. Для того чтобы вынести это решение, нам понадобилось четыре года борьбы.

И что вы думаете, это распоряжение генерального прокурора в субъектах Федерации кто-то собирается выполнять? Нет. Я лично провожу мониторинговые исследования и попытался в четырех областях эту идею продвинуть, получил поддержку прокуроров областей, но я не понял, почему распоряжение генерального прокурора вообще не идет по прокурорской вертикали.

То же самое у нас получается с идеями общественных и консультативных советов при любых органах власти.

Я хотел бы внести предложение. Настала пора создавать общественный орган, называемый примерно так – «Комитет защиты Конституции». От кого? Не от власти и от народа, а от всех нас.

М.А. СЛОБОДСКАЯ

Мне кажется, это неплохая идея. Я думаю, мы могли бы серьезно обсудить, как выполняется наш основной закон, это, собственно, и есть предмет общественного беспокойства.

Позволю себе две реплики.

Одна - это в ответ на то, что мало времени на выступление. Мы с вами – общественность - люди заинтересованные, горящие, болеющие за то, что делаем, хорошо знающие вопрос. При этом мы с вами не умеем говорить кратко, четко излагать свои мысли, выделять главное, и требуем бесконечного количества времени.

Чтобы мы с вами были услышаны, нам не только надо говорить важные вещи, но и уметь их облекать в ту форму, в которой они воспринимаются.

Второе. Многие из нас - общественников настаивают, чтобы его пожелания были обязательно приняты к действию, мнения обязательно учтены, причем неважно, согласуется ли оно как-то с мнениями его коллег, занимающихся тем же, можно ли его как-то интегрировать в общую концепцию, план действий, предлагаемых ими. Для некоторых наличие других мнений вообще не является интересным.

Коллеги, я захотела вас специально повеселить, чтобы мы тоже, мне кажется, что мы должны научиться вырабатывать консолидированное мнение по каким-то вопросам. Все, что не годится, мы должны сами отбрасывать, то, что годится, должны сами собирать, обобщать, формулировать как общее мнение и после этого предлагать власти, у которой в этом случае будет значительно меньше возможностей нас не слышать.

Б.Л. АЛЬТШУЛЕР, руководитель общественной организации содействия защите прав детей «Право ребенка»

Я сейчас приведу фразу одного израильского чиновника.

Он говорит: "У нас государство – это только некоторая часть страны". То есть, есть другие огромные части страны, т.е. общества, которые достаточно влиятельные.

Другой пример из США. Несколько лет назад к нам в Центр по правам человека пришла пожилая американка, общественный инспектор одного из штатов, который имеет право по федеральному закону посещать всякие учреждения, тюрьмы. Она сказала, что на днях была в одной крупнейшей тюрьме, сказала, чтобы ей открыли все. Ее спросили: кто Вы? Она показала документ. Ее сказали: нет. Она им показала статьи федерального закона, по которым они будут привлечены к суду, если немедленно не откроют двери и все помещения, какие она скажет. Поняли.

Я ее спросил: "Кто Вас назначил?". Она сказала: "Губернатор". Мой вопрос: "Почему губернатор назначил Вас, такую, как говорят, ведьму, а не лучшего друга всех администраций?". – "А потому, что меня рекомендовала влиятельная в нашем штате общественная организация "Адвокаты за права человека".

Мой вопрос: "А почему губернатор послушал эту общественную организацию, а не каких-нибудь других подставных, своих общественников?".

Ответ был очень простой и очень важный: "А потому, что если бы губернатор пренебрег мнением этой общественной организации, он бы не выиграл следующие выборы. Наша организация 25 лет работает в штате, она такая влиятельная, такая популярная, его бы просто избиратели не поняли. Его бы провалили".

Какой отсюда следует вывод для нас? Нам очень трудно в России к этому привыкнуть, что государство – это только часть общества. И так должно быть. Чем больше недоверия между остальными частями общества и государством, тем лучше. Потому что в США ни о каком доверии к Бушу или как к государству нет. Берут за горло, но берут за горло законно, через влияние. Так же и в Израиле и в любой демократической стране. Государственный чиновник немножко дрожит, когда сталкивается с обществом. В США попробуй кто-нибудь, как-нибудь не по конституции из властей что-то сделать, поднимаются такие общественные, адвокатские, мощные силы, гигантские общенациональные организации, которые могут сказать любому государственному чиновнику: знай свое место. И они автономны. И вот эта автономность, независимость – это то, что у нас, к сожалению, пока еще предстоит нарабатывать.

Я согласен с Валерием Георгиевичем, есть у нас человек во власти, который понимает, что надо говорить не о доверии, а о создании независимых сил. Это Владимир Владимирович Путин. Я исхожу из фактов.

Но получается так, что у нас инициативы снизу пока недостаточно.

И тут я хочу по поводу доверия. Не надо говорить об эмоциях, доверии, между государством и обществом. Нужно иметь механизмы прозрачности, контроля, ответственности и все. Как только мы переходим на уровень: доверяй – не доверяй, ясно, что начинается вась-вась, и ничего хорошего нет.

Последнее. Пример с американской организацией "За права человека" показывает, что у нас есть, но не развиты организации, которые прямо в массовом порядке имели бы контакты с населением, которое определяет выборы.

Все-таки страшно далеки они от народа, и это остается.

Нужны массовые общественные организации, которые по всей России стали бы создаваться, которые бы заявились по-хозяйски в отношении чиновников и так далее. Пока будем ходить с протянутой рукой за властью, ничего не будет.

Как их конкретно, технологически поддержать, стимулировать сейчас, я в этом убежден, есть поддержка принципиальная со стороны президента, судя по тому, что он делает. Но это абсолютно недостаточно. Не надо переоценивать его возможности. Мы должны быть встречным движением.

Последнее, что я скажу. В Нижнем Новгороде в десять раз повышена арендная плата за помещения, занимаемые общественными организациями. Там солдатские матери говорят, что все, конец нам. Понимаете, в один момент можно сделать, что никакого гражданского общества не будет.

М.А. СЛОБОДСКАЯ

Хочу два слова сказать по поводу аренды, почему происходит повышение арендной платы. Мы с вами не обратили внимание на ключевой для нас момент в законе о местном самоуправлении, в котором, для нас с вами, заложена бомба. По этому закону органы местного самоуправления не имеют права вести никакой хозяйственной деятельности, хотя раньше именно они по льготным ценам, бесплатно давали помещения общественным организациям. Сейчас они этого не имеют права делать. Всю хозяйственную деятельность они обязаны передать коммерсантам, а коммерсанты сдают помещения тому, кто предложит наилучшую стоимость. И поэтому это не какие-то умышленные козни государства по удушению такой-то организации, это повсеместное явление. Оно есть везде, где этот закон введен в действие.

Я уже в огромном количестве аудиторий обращаю внимание на этот момент, но при этом я не вижу никакого желания как-то консолидироваться и найти выход из этой ситуации, может быть, внести какие-то поправки в этот закон. Например, так, как мы отреагировали на закон об НПО, и нельзя не признать, что мы довольно много добились.

А.Н. СЕЛИВАНОВ, представитель Общественной палаты Тульской области

Я думаю, что надо как-то переходить к практическим делам. И на таких обсуждениях, на котором мы сегодня присутствуем, они не могут быть решены.

Практические дела могут быть тогда, когда подключатся все регионы, максимальное количество регионов. Задача – как сформировать гражданское общество на общероссийском поле, как подтянуть регионы в единую политику, как построить вот эту гражданскую вертикаль.

Мы провели благодаря программе "Диалог" в Туле 9 июня семинар по поводу того, какими должны быть региональные палаты. Нашли большое единодушие в принципах.

В чем проблемы? Первое. Проблема в том, что сама Палата российская, статус ее, несмотря на то, что есть закон, не определен. В законе о торгово-промышленных палатах сказано – это общественная организация, то есть определен статус. В законе о профсоюзах статус определен. Почему-то в законе об Общественной палате статус не определен.

Поскольку палату формировал Президент, то спускается инициатива, соответственно, в регионы, и в регионах начинают делать, считая, что эта Палата при Президенте, палаты при губернаторах. Уже вышли во многих регионах законы, они все как бы повторяют федеральный закон. Региональные палаты опять превращаются через это в очередной совет при губернаторе, которые существовали еще и при обкомах и так далее, то есть власть захотела - собрала, захотела – послушала, захотела – прислушалась, но нет никакого статуса, который бы все-таки заставлял их как-то реагировать.

Поэтому вот эта как раз граница между властью и той нарождающейся формой объединения гражданского общества пока не прописана. Мы как-то должны ставить вопрос о корректировке закона. Во-вторых, учесть не только статус, но и учесть в нем механизм взаимодействия с регионами. Здесь понятно, ставятся более крупные задачи. Но в регионах есть конкретные задачи, которые легко объединяют людей. Мы убедились в этом на собственном опыте.

Мы провозгласили, что наша Общественная палата Тульской области – это не при губернаторе, это независимая палата, она формируется снизу. Любой, кто считает себя гражданином, готов в ней участвовать, приходит и работает на общественных началах. Поверьте, люди идут очень активно. Это специалисты, это та самая региональная элита. Это профессора, это академики, это практики, у которых есть за душой что сказать, но им негде высказаться, их нигде не слушают. Они, как правило, не входят в эти общественные советы при…, потому что там входят люди другие. Общественные советы при… существуют для того, чтобы провести решение власти якобы демократичным путем. Сам я член многих советов, и как бы я, где не возразил, как бы нет, все равно решение всегда проходит то, что предлагается.

Активность сразу повышается. У нас сейчас больше 400 членов палаты. Все работают.

Остановлюсь на базе, что нужно для того, чтобы был диалог между властью и гражданским обществом. Самое главное – надо ставить жестко вопрос об информационной открытости власти. Правительство, президент показывают пример. Это мы видим на сайтах. Основные материалы выносятся, все можно найти и увидеть, что происходит наверху. Но попробуйте увидеть, что происходит в регионе. Не знаю, есть ли регионы открытые, но вот то, что касается, допустим, нашего региона, попробуйте посмотреть, что в Тульской области, как принимаются решения, какие принимаются решения. Только тогда, когда решение уже принято, и то, чтобы его найти, надо тоже иметь силы и возможности.

Первое, за что мы должны бороться, это за информационную открытость, в первую очередь, через Интернет. Тогда отпадает необходимость в антибюрократических программах. Что такое бюрократия или коррупция? Это когда чиновники продают информацию, которой они обладают, но не имеют на нее права. Это один из корней коррупции – продажа информации. Поэтому они ее и закрывают максимально, и продажа собственного права поставить подпись, печать. Для этого они плодятся, формируют функции, чтобы иметь это отдельное право подписи и иметь за это.

М.А. СЛОБОДСКАЯ

Коллеги, я настойчиво вас призываю придерживаться фактов. Общественная палата – это не структура при Президенте Российской Федерации. Президент был инициатором создания Палаты и, в соответствии с законом об Общественной палате, предложил одну треть ее состава.

Мы можем требовать от других точности, если мы сами точны.

Т.А. ЧЕРТОРИЦКАЯ, общероссийская общественная организация "Женский конгресс"

Я хочу обратить внимание на представленные Марией Александровной итоги социологических опросов. Только 4 процента доверия населения к партиям. К сожалению, это подтверждается и практикой.

И вот если бы были проведены другие социологические опросы, то думаю, что очень многие общественные организации сейчас завоевали бы доверие населения, потому что они сейчас действительно являются во многом выразителями интересов народа.

Поэтому мне хотелось предложение внести к нашим социологическим центрам – провести опрос: какие из общественных организаций вызывают доверие.

Второе. В нашей Конституции записано, что Российская Федерация – правовое государство и социальное государство. Но никак не сформулировано, что это такое.

Я могу сказать, что, к сожалению, правового государства у нас еще нет, как нет и правового сознания.

Предыдущие выступающие очень хорошо сформулировали это.

И вот задача общественных организаций. на мой взгляд, как раз и заключается в том, чтобы формировать правовое сознание граждан, а власти использовать все информационные поводы для того, чтобы повышать правовое сознание.

Например, сейчас конфликт в Бутово. Да, действительно, власть могла бы использовать это очень хорошо для того, чтобы показать, какие права имеет население на свою землю, на эти постройки, в чем оно заблуждается.

Далее. Нам нужно разъяснять людям нормы правовые. И я совершенно согласна с предыдущими выступающими, что неплохие люди существуют во власти, и неплохие законы, у нас есть законодательная база нашего государства. Если будут выполняться все законы или хотя бы даже главный закон Российской Федерации – наша Конституция, жизнь будет совершенно иной.

Поэтому я за то, чтобы общественные организации и Общественная палата вели большую просветительскую работу.

И я хочу приветствовать желание Общественной палаты создать правовую библиотеку, и Комитет по ЮНЕСКО занимается как раз формированием такой библиотеки государственных структур.

Сейчас очень большое внимание, впервые, может быть, в нашей истории, уделяется общественным организациям. И мы должны воспользоваться этой ситуацией. Сейчас проходит очень много важных международных форумов, на которых поднимаются вопросы формирования гражданского общества.

В ближайшее время будет важнейший форум в Лахти "Вместе в будущее", форум гражданского сотрудничества Европейского Союза и России. Вот эти вопросы, которые мы сейчас затрагиваем в этом зале, нужно выносить на международный уровень…

А.И. МАКЕЕВ, член Общественной палаты Российской Федерации, заместитель председателя областного совета движения «За возрождение Урала»

Внимательно прочитал тему дискуссии "Пути преодоления взаимного недоверия государства и общества" и подумал: а вообще есть такие страны, где есть взаимное доверие между государством и народом? И к своей неожиданности обнаружил, что это государство есть - это Российская Федерация.

Подумайте сами. Власть очень доверяет нашему народу, поэтому делает любые эксперименты с ним. Может сделать дефолт, можно изменить какой-то закон, который будет принят ночью и без оглядки. То есть полное доверие власти к народу. Она знает, что народ ничего такого против власти не сделает.

С другой стороны, я понимаю, что это мое высказывание будет несколько спорным.

Народ тоже отвечает взаимной любовью и доверием власти. Сегодня назывались цифры опроса общественного мнения: 14 процентов, 4 процента, 1 процент. А как дело доходит до голосования в Государственную Думу или выборы Президента, то 75 процентов, 50 с лишним и все остальное. То есть народ тоже доверяет власти. Поэтому путей преодоления взаимного недоверия у нас нет.

Правильно здесь коллега сказал о том, что надо соблюдать Конституцию. Народ выбирает Государственную Думу, она формирует Правительство. К счастью, у нас сегодня Государственная Дума на партийной основе создается. И как только пройдут четыре года, и эта Дума и сформированное ею Правительство не выполнили наказы народа - их переизбрать. Вот это будет вариант, который говорит о взаимном доверии или недоверии народа к правительству.

И.Г. ЛЕОНОВА, директор Центра взаимодействия общественных и государственных структур «Социальным партнерство»

Тема очень интересная и важная на сегодняшний день. Но я хочу начать с такой маленькой реплики. Когда мы утром с вами просыпаемся, включаем радио или телевизор, мы слышим передачи, которые нам создают "великолепное" настроение.

Я говорю о том настроении, которое мы с вами получаем как заряд "бодрости" утром. Когда уже что-то свершилось, уже кого-то убили, здесь уже произошло – это называется «С добрым утром, страна».

И поэтому ощущение, что мы должны начать с уважения нас самих друг к другу, к тем проблемам, которыми мы занимаемся, и, действительно, к своей человеческой сущности.

Если мы об этом забываем и позволяем таким образом обращаться с собой средствам массовой информации, всем остальным, то, наверное, мы того достойны.

Мы можем обвинять друг друга, но если мы говорим о том, что нам надо выстраивать совместное поле для деятельности в интересах людей, надо думать о тех общественных организациях, которые непосредственно работают с группами населения в территориях. Я имею в виду не только регионы, но и районы, микрорайоны - там, где формируются все эти основы инициатив гражданских и того самого доверия.

Поэтому вопросы взаимодействия местной власти и общественности сейчас стоят на повестке дня, именно оттуда рождаются все корни доверия или недоверия. А на чем это строится? Если есть позитивные дела в адрес людей, если люди не просто доверяют, они видят, за что доверять. Общественные организации являются носителями не просто доверия, а тех дел, которые делаются для этих групп. Когда мы все время стоим в противостоянии, никакого поля доверия или взаимодействия получиться не может.

Поэтому вот эта ситуация недоинформированности друг друга, неуважения определенного, создания какого-то бесконечного поля недоверия.

Но, с другой стороны, есть и, конечно, проблема в самих общественных организациях. Она заключается в том, что у нас не совсем этичные по отношению к общественному сектору законы. Закон об общественных организациях, о некоммерческих организациях. Они давно, давно создавались и в них самое главное отсутствует правила игры. И, начиная с того, что всем понятно, что такое сегодня некоммерческий сектор, который все равно существует как определенная стадия развития рыночных отношений, это определенные виды услуг социальных, которые оказывают неправительственные организации. А вот система общественных организаций, которая существует, это нечто совершенно другое. И в разных странах есть разные оттенки отношений и понимания.

Насколько у нас все это перемешано, хотя у нас есть два замечательных закона. Например, по взаимодействию с властью, статья 21, в которой только обозначены позиции, через что можно взаимодействовать. На самом деле механизмов-то нет. Как нет и механизмов финансирования.

Процедуры. У нас нет технологии общественных процедур. Мы сегодня об этом не думаем.

Еще о коалициях. Мы все время говорим об общественных организациях как о некоторых единицах. А во всем мире, прежде всего, чтобы отстаивать свои интересы, есть коалиции, конфедерации, и не только представители от коммерческих структур, которые объединяются в общественные структуры, чтобы лоббировать свои интересы, а у нас есть организации, которые должны лоббировать интересы разных групп населения. И ассоциации не потому, что собрались на троих и решили, что мы теперь ассоциация, потому что так закон позволяет, а это вопрос определения видов деятельности.

И поэтому предложение таково: надо серьезно сейчас заняться в Палате разработкой процедур. Что такое сегодня общественные процедуры? По митингам мы уже это понимаем, политизированность. Надо убрать и отделить для самих себя политизированность во многих вопросах, абстрагироваться от политических особенностей, если мы говорим о системе развития именно гражданского общества.

Я принесла сегодня в библиотеку Марии Александровны книжку "Из истории общественных инициатив России XVIII–XIX век". Это о международном опыте вовлечения организаций гражданского общества в процессы формирования и реализации государственной политики. Принятие в Москве 6 июня концепции о взаимодействии общественных некоммерческих организаций с властью состоялось.

В.Ф. АБРАМКИН, директор общественной организации "Центр содействия реформе уголовного правосудия"

Я начну с главного. Непонятно, что понимать под доверием. Если говорить о доверии к институтам власти, то его в России нет и не было в XIX веке, и в XX веке. Его и не будет, пока…

Эта проблема носит культурный характер, а не социальный. Если посмотрите результаты опроса, например, по милиции, какие качества ценят у человека в милиции. Наши российские люди 30% сказали: профессиональные, 70% – душевные. Мы должны видеть, что человек настроен на отношения с представителем власти как с человеком во власти, а не как с институтом.

Институт, который используют казенные люди, это институт кормления, то есть приватизируется та часть населения, которая подвластна казенному человеку, и он ее доит. Но тут есть разница, вот говорят – коррупция. Но есть разница между мздоимством и лихоимством. Мздоимство – это когда каждый сам приносит и спасибо говорит. А лихоимство – когда идет вымогательство. Сейчас совершенно страшные у нас сведения. Организованные преступные группировки адвокатов, следователей, прокуроров и судей. То есть они объединились и обирают клиентов до посинения. Если вы пойдете к нечестному адвокату, он вас разденет, не только разденет, вы и квартиру продадите. Это уже лихоимство.

А бороться с мздоимством просто совершенно бессмысленно и даже вредно. Я помню, как в советские времена боролись с так называемыми теневыми структурами. Но они и делали возможным нашу жизнь, как и сейчас. Сейчас население настроено на мздоимство, на душевный контакт с человеком.

На нашем сайте есть, проблема становления культурных сообществ в России. Культурными я называю те сообщества, культура которых выстроена на базовых ценностях традиционной культуры. К таким сообществам относится медицинское сообщество и арестантское сообщество России. В тюрьме видно, что ситуация похожа, ситуация конфронтации постоянной, похожа на ситуацию, которая бывает при совместном проживании на одной территории групп, не совместимых по культурным установкам. Арестантское сообщество, тюремная культура базируется на ценностях традиционной культуры. А административный порядок выстроен а казенных установках. И человек, который работает тюремщиком или милиционером, сам себя не уважает, он знает, что делает плохое дело. Есть хорошее определение в русском языке: хороший человек на плохом месте. Хороший человек на плохом месте в лучшем случае спивается.

И что касается выборов. Вы посмотрите, что там на самом деле лежит. Тюремщик идет на выборы. Люди голосуют за человека.

Сейчас такие опросы проводятся: индекс полезности государственных институтов. Дума там стоит на одном из последних мест, потому что это не культурный для нас институт.

Мне кажется, надо понимать, почему мы ненавидим казенные структуры. И почему они нас выдаивают. Иногда по-хорошему, я считаю, что мздоимство – это хороший институт, чего же такого. Но не надо с ним бороться. Надо бороться с лихоимством. Спасибо.

С.К. КОМКОВ, президент Всероссийского фонда "Образование"

О доверии между обществом и властью нельзя говорить, если отсутствует стратегия развития вообще. И мы с вами, кстати, несем за это солидарную ответственность.

А, во-вторых, нельзя говорить о доверии к государству, в котором вся политика строится по принципу распутинщины. Мы сегодня сталкиваемся с государством, которое представляет коллективного Распутина.

Когда формировалась Общественная палата, это происходило по тому же принципу. Мы знаем, как велись переговоры, кто с кем переговаривал, как это было, куда и кого приглашали. Кстати, так же проводились и выборы в Государственную Думу, как с кандидатами проводились переговоры, какие давались обещания, как фактически организовывались выборы. Мы знаем, как сегодня формируется состав Кабинета министров.

То есть сегодня мы сталкиваемся с тем, что при царе-батюшке существует коллективный Распутин.

Кстати, это касается и начавшейся ныне операции – преемник. Смотреть на все на это, честно говоря, противно. Вдруг нам представляют людей, которые ничего собой не представляют, их выдвигают на высшие государственные должности, их специально начинают раскручивать, а потом этот человечек оказывается царем-батюшкой, и при нем оказывается очередная компания.

Сегодня практически мы сталкиваемся с государством, в котором никто не отвечает за провал ни одного действия, ни за одну реформу никто не понес никакой ответственности.

Могу два слова сказать о том, что происходит в системе образования. Мы сейчас ведем просто борьбу не на жизнь, а на смерть с теми реформаторами, которые пытаются сломать российское образование.

Однако сталкиваемся с тем, что чиновники смотрят нам в глаза, смеются и говорят: "Ребята, у вас ничего не получится. Вы хоть через голову перепрыгните, а мы все равно сделаем то, что хотим".

Все это наталкивает на мысль о том, что в таком государстве ни о каком договоре между обществом и властью быть не может, пока из государства и из аппарата государства не будут удалены циники, использующие государственную власть для достижения собственных корыстных целей. Я лично с этими чиновниками ни на какие переговоры и договоры не пойду и буду использовать все имеющиеся возможности судебные, правоохранительные, там, где еще не провалилась окончательно эта система правоохранительная, в частности, прокурорская, с тем, чтобы с этими людьми бороться. И все-таки нормальное состояние общества – когда существует система договоренности между властью и обществом.

Я думаю, что самое страшное, чего сегодня боится вот эта циничная коррумпированная власть, это гласности. Они боятся, что их махинации окажутся достоянием гласности.

Поэтому я думаю, что сегодня в нынешней ситуации самая главная задача общественных структур – это делать достоянием гласности те шаги, которые осуществляет эта коррумпированная и циничная власть. Спасибо.

Г.П. БОДРЕНКОВА, центр развития добровольчества, консультант Комитета Государственной Думы по делам общественных и религиозных организаций

Я бы хотела говорить о том, как укреплять пути между государством и обществом, как создавать общее и строить этот диалог.

С 1999 года по 2004 год ВЦИОМ проводит опросы, которые свидетельствуют о том, что от двух до четырех процентов населения участвует в действующих ныне общественных объединениях, некоммерческих организациях. То есть все остальные граждане как бы не входят в сферу интересов по разным причинам, либо не могут найти для себя организаций. Но это совершенно не означает, что они не хотят быть активными участниками общественной жизни.

Эти же исследования показывают, что более 47 процентов хотят участвовать. То есть необходимо создать базу для этой части населения, которая на позитивной основе хотела бы участвовать в решении тех проблем и в том числе поставленных, а, может быть, в первую очередь государством, которые стоят перед всем обществом. То есть – это общие проблемы общества и государства. Это первое.

Второе. У нас действительно есть очень важные институты по защите прав человека. Я же акцентирую свое внимание на людях, которые хотят не защищать права, а реализовывать свои права, то есть реализация прав человека в области участия. Вот эта та часть населения.

Это решается путем создания новой системы за счет, конечно, существующего базисного конституционного законодательства, в первую очередь, статья 7, система поддержки добровольчества.

В рамках административной реформы процесс взаимодействия включен не в те законы, которые относятся к НКО или к общественным, а именно в процесс администрирования, когда к чиновнику он приходит уже на полных основаниях.

И третье – это сегодняшняя среднесрочная программа на 2006-2008 годы, которая включает комплекс мер поддержки гражданского общества. И МЭРТ, и Общественная палата этим занимаются. Я думаю, что такой базис уже можно будет создать.

Еще одно предложение. Статья 7, всегда в старой социальной политике предусматривала лишь правозащитную функцию, то есть функцию социальной защиты населения, в то время как социальное развитие – это как раз делать людей субъектами социального развития и участия в нем.

Р.М. КЛЕМЕНТЬЕВА, член Общественной палаты Российской Федерации, председатель Общероссийского общественного движения сельских женщин России

Я представляю сельских женщин – фермеров. Сельское хозяйство агонизирует, никогда не было должной поддержки. Колхозы и совхозы развалила наша власть, а новые фермерские объединения в стране не поддерживаются. И вот сейчас наконец благодаря национальному проекту выделена поддержка малым формам сельского хозяйства. Это кооперативы, это фермерские ассоциации, это сами фермерские хозяйства и личные подсобные хозяйства. Это очень важно.

И что вы думаете? Чиновники постоянно вредят, хотя это и записано, и Путин сказал передать часть функций общественным организациям. Мы организуем информационно-консультационные центры, чтобы разъяснять, что такое национальный проект, какие средства выделены, какая будет компенсация. Так нет, все идет по государственной линии. А Ростовская область показала пример, они организовали, и там дела идут лучше, это ближе населению.

И хотела бы сказать, что во многих местах хоть и дали деньги, но конь не валялся. Прусак выступает, губернатор из Великого Новгорода, говорит: у нас все сделано (это он на телемосте выступает), звонят тут же фермеры из районов и говорят, что даже не знают, что такое национальный проект. В общем, полный разрыв власти и народа, потому что нет информированности.

Что делать? И на практике мы в Башкортостане показали, как надо делать. Это взаимодействие общественных организаций с властями всех уровней. Башкирия идет вперед. Мы провели там семинар, общая программа у нас есть. Написано письмо в Министерство сельского хозяйства, чтобы взять за пример вот такое взаимодействие властей и общественных организаций.

Если будет конфронтация, ничего у нас не будет. Спасибо.

Н.Я. ЛАРИОНОВА, руководитель международной общественной организации «Союз социальной защиты детей»

У меня два предложения. Первое. При Общественной палате проводить постоянно действующий семинар для чиновников. Давайте их учить быть нравственными, быть патриотами, быть честными и учить их заодно, как в социальном партнерстве участвовать в нашей стране с общественными организациями. Второе. Это просвещение.

Почему я говорю о нем? Пропаганда за здоровый образ жизни, в том числе на телевидении, 70 процентов здоровой молодежи зависит от этой пропаганды. Поэтому надо всячески пропагандировать здоровый образ жизни для детей, подростков, молодежи, для семей российских.

И последнее. Будучи депутатом муниципального собрания, мы сейчас вводим уставы, в каждом муниципальном образовании свой устав, и в устав мы ввели поправки, которые дают право получать за малую арендную плату помещения для общественной организации. Это дело каждого муниципального образования. Посылаем дальше в ассоциацию, а ассоциация должна утвердить наши поправки. Спасибо.

М.А. СЛОБОДСКАЯ

Я думаю, что нужно изучить этот опыт, потому что если нашелся какой-то вариант решения вопроса с увеличением арендной платы для НКО надо его попытаться распространить на другие территории.

С.Н. КАВОКИН, генеральный директор Центра социального проектированпия РАЕН

У меня есть несколько предложений.

Первое. Вчера Президент поставил вопрос о демографии на первое место, и идут по пути: надо рожать больше. Одновременно 30 тысяч детей нуждаются в срочных операциях, которые угрожают их жизни. Денег на это нет. Минфин, у которого денег как у дурака махорки, сидит и придерживается принципа такого: пусть эти умрут, новых нарожаем.

Я думаю, что Общественная палата в стороне оставаться не должна. Если в стране достаточно денег, нельзя не финансировать это.

Второе. Необходимо принять закон, по которому, если из-за отсутствия финансирования, но при наличии денег ребенок умирает, должен нести ответственность тот, кто в этом виноват.

Третье. Особое внимание у нас последнее время уделяется положению тех лиц, которые при исполнении обязанностей военной службы стали инвалидами. На словах государство вроде бы делает все. Инициатива должна пойти, может быть, от Общественной палаты, может быть, от кого-то еще о том, чтобы государство на себя взяло ответственность и страховало вот этих лиц, когда отправляет их в горячие точки, за то, чтобы они не были выброшены на улицу. В настоящее время разработана федеральная программа, подпрограмма поддержки данной категории людей. По инициативе общественной организации были проведены парламентские слушания. Было принято решение Правительства, выделены деньги с 1 января этого года до 2010 года на проведение эксперимента. До сих пор никак наши чиновники не проведут тендер. Полгода уже прошло, ничего не делается.

И я думаю, что Общественной палате надо создать при себе орган, который будет контролировать не правоприменение, а правотворчество. Поздно уже, когда сделали закон. Так было со 122 законом. На этой стадии надо было их останавливать, чиновников. Сейчас экономическая составляющая любого закона превалирует над ее социальной составляющей. Последствия этого дурацкого 122 закона до сих пор еще до конца не понял, точно так же, ка

Пресс-служба Общественной палаты РФ

Актуальный комментарий

Российские НКО получат более четырех миллиардов рублей в рамках президентских грантов

  • Павел Красноруцкий

    15.01.2021

    Павел
    Красноруцкий

    «Возможности некоммерческих неправительственных организаций в субъектах РФ в 2021 году значительно расширяются»

Умер Борис Грачевский

  • Ирина Мастусова

    15.01.2021

    Ирина
    Мастусова

    «Его передачи, уверена, будут дарить радость еще многим и многим детям»

Календарь событий

предыдущий месяц следующий месяц  
 

Вход

Войти на этот сайт вы можете, используя свою учетную запись на любом из предложенных ниже сервисов. Выберите сервис, на котором вы уже зарегистрированы.

Войти под профилем Вконтакте

Войти

Внимание!

Голосовать могут только зарегистрированные пользователи.

войти зарегистрироваться