RSS

Блог

  • + 0 -

    06 ноября, 2012

    282 - быть или не быть?

    Автор: Вениамин Роднянский, комментариев нет

    Требование отменить 282-ю статью Уголовного кодекса довольно основательно вошло в обиход политической жизни страны, став одним из главных пунктов в программах несистемной оппозиции, в особенности, русских националистических организаций. Основным обвинением в ее адрес является то, что из уголовно-процессуальной сферы эта статья давно перекочевала в сферу политического. Так ли это? И возможен ли обратный процесс? Давайте разбираться вместе.

    На прошедшем в Москве 4 ноября «Русском марше» в колонне буквально каждой политической организации наличествовал яркий транспарант с призывом отменить 282-ю Ст. УК РФ.

    Ведь, по мнению марширующих именно против сторонников их идеологии, как правило, возбуждаются соответствующие судебные процессы, и, на первый взгляд, логика националистов, требующих законодательной реформы, понятна и очевидна. Когда тебя бьют дубиной, первое же твое желание – эту самую дубину отнять.

    Однако, как только мы от аналогии с уличной дракой переходим к более высоким и сложным сферам (в частности, это относится и государственной политике по противодействию любым формам ксенофобии), становится очевидным, что при решении задач такого уровня простота описанного примера с дубиной не отражает причин и следствий. Потому, желание многих политических и общественных деятелей, отменить норму УК целиком, при более внимательном изучении проблемы вызывает вполне обоснованное недоумение.

    В частности, первым же делом возникает вопрос о дальнейшей судьбе того состава преступления, который сегодня наказывается в соответствии со ст. 282. Как мы, собственно, собираемся в будущем реагировать на те деяния, которые данная статья в настоящее время призвана карать?

    Диспозиция самой нормы многим уже известна, но не будет лишним повторить ее еще раз. Итак, под наказания, предусмотренные ст. 282 УК РФ (ч. 1), подпадают «действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично или с использованием средств массовой информации».

    Сегодня Российская Федерация, хоть и преодолела множество кризисных явлений, характерных для одиозных 90-х, однако, до сих пор как национальный, так и религиозный вопросы являются крайне серьезной внутренней проблемой, нуждающейся в срочном и эффективном решении.

    Учитывая столь непростое положение дел, отказываться от квалификации указанных в ст. 282 деяний в качестве сферы уголовной юрисдикции, было бы непростительной ошибкой для всякой разумно действующей государственной власти, поставившей себе задачу не только сохранить, но и укрепить межнациональный и межрелигиозный мир. А потому, было бы крайне наивным надеяться быть услышанным властью, выдвигая заведомо неприемлемые для нее требования.

    Тем не менее, критики 282-й статьи продолжают настаивать на своей правоте, в подтверждение оной ссылаясь на неопределенность ее легальных дефиниций, что позволяет правоохранительным органам слишком широко трактовать само понятие «действий, направленных на возбуждение…», подтягивая под эти смыслы какие угодно слова и поступки.

    Все это безусловно так, не будем здесь и спорить. Однако, прежде всего, необходимо заметить, что право, как регулятивная система, далеко не всегда представляет собой четкий, детальный перечень всех казусов и ситуаций, на которые оно реагирует. Жизнь в социуме - слишком сложная штука, и огромный массив юридических норм, по определению, не может похвастаться своей детальной проработкой любых вопросов, что называется, на все случаи жизни. Правовая система представляет собой лишь правила поведения и основания для применения санкций, выраженных в самом общем виде. Конечно, вряд ли такая неопределенность может считаться достоинством уголовного, да и любой другой отрасли права, где от верного толкования буквы закона и оценки совершенного деяния зависит слишком много в судьбе человека, однако, в любом случае, наличие изъянов в структуре отдельной правовой нормы может послужить лишь поводом для устранения этих изъянов, но никак не для отмены самой нормы.

    Разве публичные действия, направленные на возбуждение ненависти к целым социальным группам и на унижение их достоинства – это не достаточный повод для применения мер уголовного воздействия к лицу их совершившему? Тем более, учитывая уже упомянутые сложности в этой сфере, характерные для современной России, где ксенофобия по национальному или религиозному признаку вполне может послужить почвой для колоссального социального взрыва.

    Что предлагают взамен те люди, которые так неистово требуют исключить 282-ю статью? Административную ответственность? Или может, нужно вообще забыть про этот состав, апеллируя к пресловутой «размытости формулировок»? Кстати, в последнее время, стало даже модным сравнивать 282-ю статью с оруэлловским «мыслепреступлением», хотя попытка выдать желаемое за действительное здесь более, чем очевидна. Но вектор стремлений, тем не менее очевиден – сделать свободу слова абсолютной, не ограничивая ее возможностью уголовного наказания в случае нарушения установленных законом табу. Но такие стремления вряд ли найдут отклик у власти, равно как и у подавляющей части граждан.

    Поэтому было бы куда разумнее, вместо истеричной критики «всего плохого ради всего хорошего», провести основательную профессиональную (прежде всего, юридическую) проработку вопроса. Тщательно проанализировать имеющуюся статистику и весь массив уголовных дел. Пообщаться с судьями, прокурорами, адвокатами. Обратиться и к высшим судебным инстанциям (в тот же Верховный Суд) с просьбой изучить правоприменительную практику, провести ее обобщающий анализ для установления четких и разумных критериев применения 282-й статьи, чтобы избегать в будущем столь очевидных перекосов.

    Почему бы, в конце концов, не подготовить проект новой редакции статьи, а лучше даже не один, а несколько – в зависимости от разных концепций, используемых при регулировании соответствующих отношений? Опять же, сегодня одна из остро обсуждаемых тем – законодательная инициатива, предлагающая установить уголовную ответственность за «оскорбление чувств верующих». Она достаточно широко критикуется, в том числе и представителями самой Церкви, в силу недостаточной своей проработки. Ну, так чем не повод, объединить этот вопрос с так называемой проблемой 282-й статьи (благо предметы их регулирования весьма близки и где-то даже пересекаются), и не представить его на серьезное профессиональное обсуждение?

    Однако никакой реальной работы, направленной на исправление недостатков не наблюдается. Есть только бесконечные разговоры о несовершенстве, ненужности статьи и ее карательно-репрессивном характере.

    Понять определенную обиду русских националистов нетрудно – статья висит над ними как дамоклов меч и зачастую этот меч падает на их головы безо всяких очевидных на то оснований. Но разве перегибы в правоприменительной практике могут служить основанием для отмены самой нормы?

    Многие в курсе про громкое дело националиста Даниила Константинова, уже более полугода находящегося в «Матросской тишине» по обвинению в банальном бытовом убийстве (ст. 105 УК РФ). Между тем, соратники Даниила (и не только соратники) видят в этом деле исключительно политический подтекст, не признавая выдвинутых против него обвинений, воспринимая сам процесс исключительно как очередное проявление гонений власти на оппозицию (в данном случае, националистов).

    Но ведь никто из защитников и сторонников Даниила не предлагает отменить статью 105 Уголовного кодекса, так ведь? А ведь именно это было бы совершенно логичным с их стороны шагом, учитывая те мотивы, которыми они руководствуются, требуя отменить злополучную 282-ю.

    Можно вспомнить еще один показательный случай – громкое дело активистки «Другой России» Таисии Осиповой, осужденной за торговлю наркотиками. Допустим на миг, что ее дело, как пытаются нас убедить некоторые деятели, сфабриковано, а соответствующая статья УК выступила в нем в роли той дубинки, которой коварные власти воспользовались для подавления своих противников. Но является ли это гипотетическое преступление против правосудия достаточным основанием для исключения из УК тех статей, что устанавливают ответственность за незаконный сбыт и хранение тяжелых наркотиков? Ответ представляется очевидным.

    Сделаем несколько замечаний и относительно русофобской направленности ст. 282.

    Еще один случай из практики. Летом этого года приговором Барнаульского гарнизонного военного суда рядовой Руслан Добриев, ингуш по национальности, был осужден на 2,5 года лишения свободы с содержанием в колонии общего режима. Основание - ст. 335 УК РФ (нарушение уставных правил взаимоотношений между военнослужащими, связанное с унижением чести и достоинства в отношении двух и более лиц) и п."а" ч.2 ст. 282 УК РФ (возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства с применением насилия). Классический случай дедовщины по национальному признаку. И? Как на подобные случаи реагируют сторонники отмены статьи? Тоже кричат о репрессивной дубинке в руках властных держиморд, которой бьют исключительно по «русским патриотам»?

    Конечно, можно возразить, что один случай - не показатель. Спорить с этим глупо. Ну, а что говорит судебная статистика? Кто-нибудь ее изучал? Кто-нибудь анализировал обоснованность применения ст. 282 в тех случаях, когда следствие и суд к ней прибегали? Или нашей оппозиционно настроенной публике уже достаточно одного только факта возбуждения уголовного дела, чтобы заголосить об «эхе 37-го», или очередном проявлении «русофобствующей сущности режима»?

    Многочисленные ораторы, настойчиво требующие «отменить и запретить», всего этого словно бы и не замечают, отказываясь признавать абсолютную неконструктивность предлагаемого ими подхода к решению проблемы. А такая тактика, если и может чего достигнуть, то лишь того, что начисто отобьет у тех же властей всякое желание всерьез обращать внимание на несуразные выкрики с места, а точнее с трибун оппозиционных митингов.

    Желание некоторых деятелей, не решать проблемы, а зарабатывать на них политические очки очень даже понятно. Учитывая, что подобная тактика уличного горлопанства, взятая на вооружение вместо тактики реальных (пусть и малых) дел, присуща не только сторонникам отмены 282-й статьи, но и практически всем так называемым политическим «сам себе PR менеджерам».

    Остается только надеяться, что рано или поздно, до самих «требующих» дойдет, что на действительное решение проблемы (которая, еще раз подчеркнем, безусловно, имеет место быть) выбранные ими методы никак не повлияют. Если только в обратную сторону.

    И еще раз, хочу отметить в завершение, что не отрицаю необходимости проработки правоприменения 282-й статьи. В частности, многие действительно уважаемые в профессиональной среде эксперты отмечают полную непрозрачность экспертизы по делам, связанным с 282-й статьей, а также отсутствие единых методологических указаний для определения экстремистских материалов, в результате чего столь щепетильные остросоциальные вопросы порой оценивают люди с сомнительной репутацией и по своему собственному усмотрению. Однако я подчеркиваю, что говорю выше исключительно об уважаемых специалистах и необходимости уточнений обсуждаемой нормы, а не малограмотных популистах и полной ее отмене.

    «Эхо Москвы», 6 ноября 2012 г.

Оставьте свой комментарий

Чтобы оставить комментарий, вы должны войти или зарегистрироваться

Вход

Войти на этот сайт вы можете, используя свою учетную запись на любом из предложенных ниже сервисов. Выберите сервис, на котором вы уже зарегистрированы.

Войти под профилем Вконтакте

Войти

Внимание!

Внимание!

Внимание!

Возможность голосования доступна только зарегистрированным пользователям.

Авторизируйтесь или пройдите регистрацию